Лесной царь

Wer reitet so spät durch Nacht und Wind?
Es ist der Vater mit seinem Kind.
Er hat den Knaben wohl in dem Arm,
Er faßt ihn sicher, er hält ihn warm.
Кто скачет, кто мчится под хладною мглой?
Ездок запоздалый, с ним сын молодой.
К отцу, весь издрогнув, малютка приник;
Обняв, его держит и греет старик.
"Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht?"
"Siehst Vater, du den Erlkönig nicht!
Den Erlenkönig mit Kron' und Schweif?
"Mein Sohn, es ist ein Nebelstreif."–
"Дитя, что ко мне ты так робко прильнул?"
"Родимый, лесной царь в глаза мне сверкнул:
Он в темной короне, с густой бородой".
"О нет, то белеет туман над водой".
"Du liebes Kind, komm geh' mit mir!
Gar schöne Spiele, spiel ich mit dir,
Manch bunte Blumen sind an dem Strand,
Meine Mutter hat manch gülden Gewand."–
"Дитя, оглянися, младенец, ко мне;
Веселого много в моей стороне:
Цветы бирюзовы, жемчужны струи;
Из золота слиты чертоги мои".
"Mein Vater, mein Vater, und hörest du nicht,
Was Erlenkönig mir leise verspricht?"
"Sei ruhig, bleibe ruhig, mein Kind,
In dürren Blättern säuselt der Wind." –
"Родимый, лесной царь со мной говорит:
Он золото, перлы и радость сулит".
"О нет, мой младенец, ослышался ты:
То ветер, проснувшись, колыхнул листы".
"Willst, feiner Knabe du mit mir geh’n?
Meine Töchter sollen dich warten schön,
Meine Töchter führen den nächtlichen Reihn
Und wiegen und tanzen und singen dich ein." –
"Ко мне, мой младенец: в дуброве моей
Узнаешь прекрасных моих дочерей:
При месяце будут играть и летать,
Играя, летая, тебя усыплять".
"Mein Vater, mein Vater, und siehst du nicht dort
Erlkönigs Töchter am düsteren Ort?"
"Mein Sohn, mein Sohn, ich seh’es genau:
Es scheinen die alten Weiden so grau."
"Родимый, лесной царь созвал дочерей:
Мне, вижу, кивают из темных ветвей".
"О нет, все спокойно в ночной глубине:
То ветлы седые стоят в стороне".
"Ich lieb dich, mich reizt deine schöne Gestalt,
Und bist du nicht willig, so brauch ich Gewalt!"–
"Mein Vater, mein Vater, jetzt faßt er mich an,
Erlkönig hat mir ein Leids getan!"–
"Дитя, я пленился твоей красотой:
Неволей иль волей, а будешь ты мой".
"Родимый, лесной царь нас хочет догнать;
Уж вот он: мне душно, мне тяжко дышать".
Dem Vater grauset’s, er reitet geschwind,
Er hält in den Armen das ächzende Kind,
Erreicht den Hof mit Mühe und Not,
In seinen Armen das Kind war tot.
Ездок оробелый не скачет, летит;
Младенец тоскует, младенец кричит;
Ездок погоняет, ездок доскакал...
В руках его мертвый младенец лежал.
Год написания:
1818 год
Оригинал стихотворения:

Вплоть до 1808 года Жуковский в кругах просвещенных считался человеком одаренным, но далеко не первостепенным поэтом. В почете были другие авторы – Богданович, ДержавинДмитриев. Василий Андреевич кардинально изменил сложившуюся ситуацию буквально одним произведением – балладой «Людмила». Читатели увидели совершенно другого Жуковского. По словам Белинского, тогдашнее общество бессознательно почувствовало в «Людмиле» новый дух творчества. Стихотворение пользовалось невероятной популярностью. Что касается Василия Андреевича, то баллада стала его любимым жанром. Значительная часть лирики, созданной в этом жанре, — переводы. Это касается и знаменитой баллады «Лесной царь», датированной 1818 годом. В роли оригинала выступило произведение Гете «Erlkönig» (1782). Впрочем, сюжет принадлежит не великому немецкому писателю. Он позаимствовал его из датского народного эпоса.

«Лесной царь» сильно отличается от баллады Гете. Ограничимся парой ярких примеров. У Жуковского ребенок с самого начала представлен издрогшим. Эта деталь позволяет читателям думать, что мальчик болен, что лесной царь лишь видится ему в бреду. У Гете подобных намеков нет. В первых строках произведения с дитем все нормально. Дрожать он начинает только тогда, когда видит лесного царя. Различны у писателей и центральные персонажи. Василий Андреевич называет отца мальчика стариком. В балладе Гете о его возрасте сведений нет, о нем можно только догадываться. Лесного царя Жуковский описывает как величественного старика, «в темной короне, с густой бородой». Немецкий писатель предлагает другой образ. Его царь – демон-искуситель. На голове – корона. Сзади – хвост. И снова никаких деталей, намекающих на возраст. Еще одно важно различие между двумя произведениями: у Гете показываются видения мальчика, а у Василия Андреевича они даются через описания.

Баллада Жуковского – это маленькая драма, что вообще характерно для жанра. Развязка отличается неожиданностью и эффектностью. Конечно, изначально можно предсказать, что в финале ребенок умрет. Вот только по ходу развития сюжета читатель так привязывается к несчастному малышу, так искренне сопереживает ему, что наивно надеется на положительный исход. Драматизм, присущий балладам, не в последнюю очередь возникает благодаря атмосфере страха и ужаса. Жуковский делится историей, леденящей кровь. При хорошей фантазии легко представить себе зловещий лес, через который отец везет сына, таинственные видения в темноте, жуткие тени и звуки. Порой драматическое начало в балладе выражено настолько сильно, что авторский рассказ либо на время оттесняется, либо полностью заменяется монологами или диалогами. В случае с «Лесным царем» наблюдается преобладание диалогической формы повествования.

Фантастическую ситуацию, описанную в балладе, можно воспринимать как иносказательное описание тяжелой болезни. При подобном толковании лесной царь превращается в воплощение беспощадной смерти, сулящей ребенку множество удовольствий в загробном мире. Имеет место быть и другой вариант объяснения его образа. Лесной царь – это романтический злодей, позарившийся на невинную душу ребенка и готовый завоевывать ее любыми способами.

Как отмечалось выше, «Лесной царь» — достаточно вольный перевод. Василий Андреевич отступает от первоисточника, создавая самостоятельное произведение, ставшее признанной классикой русской литературы. Здесь стоит вспомнить знаменитый афоризм Жуковского: «Переводчик в прозе – раб, переводчик в стихах – соперник».

49
Нет комментариев. Ваш будет первым!