Путешественник

Noch in meines Lebens Lenze
War ich, und ich wandert aus,
Und der Jugend frohe Tänze
Ließ ich in des Vaters Haus.

All mein Erbteil, meine Habe
Warf ich fröhlich glaubend hin,
Und am leichten Pilgerstabe
Zog ich fort mit Kindersinn.

Denn mich trieb ein mächtig Hoffen
Und ein dunkles Glaubenswort,
»Wandle«, riefs, »der Weg ist offen,
Immer nach dem Aufgang fort.

Bis zu einer goldnen Pforten
Du gelangst, da gehst du ein,
Denn das Irdische wird dorten
Himmlisch unvergänglich sein.«

Abend wards und wurde Morgen,
Nimmer, nimmer stand ich still,
Aber immer bliebs verborgen,
Was ich suche, was ich will.

Berge lagen mir im Wege,
Ströme hemmten meinen Fuß,
Über Schlünde baut ich Stege,
Brücken durch den wilden Fluß.

Und zu eines Stroms Gestaden
Kam ich, der nach Morgen floß,
Froh vertrauend seinem Faden,
Werf ich mich in seinen Schoß.

Hin zu einem großen Meere
Trieb mich seiner Wellen Spiel,
Vor mir liegts in weiter Leere,
Näher bin ich nicht dem Ziel.

Ach, kein Steg will dahin führen,
Ach, der Himmel über mir
Will die Erde nie berühren,
Und das Dort ist niemals Hier.

Песня 
 
Дней моих еще весною
Отчий дом покинул я;
Все забыто было мною —
И семейство и друзья.

В ризе странника убогой,
С детской в сердце простотой,
Я пошел путем-дорогой —
Вера был вожатый мой.

И в надежде, в уверенье
Путь казался недалек,
«Странник,- слышалось,- терпенье!
Прямо, прямо на восток.

Ты увидишь храм чудесный;
Ты в святилище войдешь;
Там в нетленности небесной
Все земное обретешь».

Утро вечером сменялось;
Вечер утру уступал;
Неизвестное скрывалось;
Я искал — не обретал.

Там встречались мне пучины;
Здесь высоких гор хребты;
Я взбирался на стремнины;
Чрез потоки стлал мосты.

Вдруг река передо мною —
Вод склоненье на восток;
Вижу зыблемый струею
Подле берега челнок.

Я в надежде, я в смятенье;
Предаю себя волнам;
Счастье вижу в отдаленье;
Все, что мило,- мнится — там!

Ах! в безвестном океане
Очутился мой челнок;
Даль по-прежнему в тумане;
Брег невидим и далек.

И вовеки надо мною
Не сольется, как поднесь,
Небо светлое с землею…
Там не будет вечно здесь.



Год написания:
1809 год
Оригинал стихотворения:
Анализ стихотворения:

Вольное переложение одноименного произведения Шиллера, датированного 1803 г., было создано в 1809 г. Подзаголовок стихотворения восходит к немецкой традиции духовной песни, которая в художественном мире Жуковского приобретает оригинальное звучание, сближаясь с русскими образцами народного песенного жанра.

Центральная фигура странника, покинувшего дом еще в юности, во время своей весны, также находит отражение в лирике Жуковского. Русского автора привлек и мотив плавания в челне, являющийся аллегорией жизненного пути и духовного поиска. Оригинальная вариация мотива продемонстрирована в произведении «Пловец»: перед отчаявшимся героем, окруженным «неисходимым» бушующим океаном, предстает спасительное райское видение — три небесных ангела.

Содержание «Пловца» можно трактовать как продолжение приключений путешественника, лирического субъекта анализируемого текста. Герой одинок: во время долгих странствий он успел забыть свою семью, и это обстоятельство не тяготит душу. Детская простота, искренняя вера и надежда — таковы черты психологического портрета путника. Его скромное одеяние свидетельствует о пренебрежении к комфорту и другим атрибутам материального мира.

Дли изображения высокой цели, которую преследует пилигрим, вводится мистический образ. Скиталец руководствуется обещанием, которое дал некий голос. Прямая речь изобилует символами: в конце пути, пролегающего на восток, располагается «храм чудесный», где возможно обрести небесную гармонию, не расставаясь с земной жизнью.

Две центральные строфы посвящены многочисленным препятствиям, которые пришлось преодолеть на пути к возвышенной мечте. Ряд антитетических пар открывается традиционным вариантом, противопоставляющим утро и вечер. За ним следует оппозиция верха и низа, выраженная образами высоких горных вершин и морской бездны. Трудности порождали сомнения, и этот новый мотив также обозначен при помощи оппозиции, глагольной пары «искал — не обретал».

Потускневшая надежда воскресает при виде лодки, качающейся на речных волнах. Воспрянувший духом путник пускается в плавание и скоро оказывается в океане. Его положение не становится яснее: челн окружают туманные дали. Лирический субъект приходит к выводу, представленному оппозицией «здесь» и «там», ключевой для поэтики Жуковского. В земном мире невозможно достичь совершенства, истинная гармония остается прерогативой божественного начала.

70
Нет комментариев. Ваш будет первым!