Он был рожден для счастья, для надежд...

Он был рожден для счастья, для надежд
И вдохновений мирных!— но безумный
Из детских рано вырвался одежд
И сердце бросил в море жизни шумной;
И мир не пощадил — и бог не спас!
Так сочный плод, до времени созрелый,
Между цветов висит осиротелый;
Ни вкуса он не радует, ни глаз;
И час их красоты — его паденья час!

И жадный червь его грызет, грызет,
И между тем как нежные подруги
Колеблются на ветках — ранний плод
Лишь тяготит свою... до первой вьюги!
Ужасно стариком быть без седин;
Он равных не находит; за толпою
Идет, хоть с ней не делится душою;
Он меж людьми ни раб, ни властелин,
И всё, что чувствует, он чувствует один!

Год написания:
1832 год

"Он был рожден для счастья, для надежд...", стихотворение Лермонтова, датированное 1832 годом, одно из наиболее значительных произведений ранней лирики поэта, отразивших глубокие раздумья о себе и людях своего поколения. Стихотворение интересно соединением двух "сквозных" мотивов лирики Лермонтова, на первый взгляд контрастирующих между собою. Его начальные строки

Он был рожден для счастья, для надежд, 

 И вдохновений мирных! - но безумный

Из детских рано вырвался одежд 

И сердце бросил в море жизни шумной

рисуют образ, созвучный незадолго перед тем написанному "Парусу". Этот образ мятежного романтического героя вместе с поэтической формулой его противостояния враждебному миру ("И мир не пощадил - и бог не спас!") был впоследствии целиком перенесен Лермонтовым в стихотворение "Памяти А. И. Одоевского" (1839).

Содержанием остальной, большей части стих. становится др. тема - "сочный плод, до времени созрелый", - метафора, к-рая, будучи отнесена поэтом к самому себе, войдет в стих. "Мое грядущее в тумане" (ок. 1837) и "Гляжу на будущность с боязнью" (1838?), а затем, в наиболее лапидарной и отточенной форме, как характеристика целого "поколения",- в "Думу" (1838). В этом отношении стихотворение "Он был рожден..." представляет собой одно из ранних воплощений лермонтовской темы "старика без седин", преждевременно увядающего, влачащего одинокое и бесплодное существование. Объединяя оба эти мотива, связывая их с образом одного и того же героя, стихотворение обнаруживает и внутреннюю логику такого сближения: именно те лучшие, наиболее возвышенные чувства лирического героя, которым он обязан своим "безумством", - они-то и делают его впоследствии "лишним человеком", одиноким, чуждым "толпе". При этом строки:

Он равных не находит; за толпою

Идет, хоть с ней не делится душою

- знаменательная реминисценция из "Евгения Онегина" (гл. VIII, строфа XI), где Пушкин дает наиболее обобщенную и сочувственную характеристику своему герою в его взаимоотношениях с обществом: 

Но грустно думать, что напрасно 

Была нам молодость дана... И вслед за чинною толпою

Идти, не разделяя с ней

Ни общих мнений, ни страстей

Стихотворение включено Лермонтовым в письмо к М. А. Лопухиной (окт. 1832), где предваряется словами: "...Я жил, я слишком рано созрел, и грядущие дни не принесут мне новых впечатлений" (VI, 420), подчеркивающими его "исповедальный" характер. Это сочетание личной темы с обобщенным образом современника характерно для лермонтовской лирики 1832, когда наметился отход от субъективно-романтического изображения лирического героя.

+4
73
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие стихи