Экваториальный лес

Я поставил палатку на каменном склоне
Абиссинских, сбегающих к западу, гор
И беспечно смотрел, как пылают закаты
Над зеленою крышей далеких лесов.

Прилетали оттуда какие-то птицы
С изумрудными перьями в длинных
хвостах,
По ночам выбегали веселые зебры,
Мне был слышен их храп и удары копыт.

И однажды закат был особенно красен,
И особенный запах летел от лесов,
И к палатке моей подошел европеец,
Исхудалый, небритый, и есть попросил.

Вплоть до ночи он ел неумело и жадно,
Клал сардинки на мяса сухого ломоть,
Как пилюли проглатывал кубики магги
И в абсент добавлять отказался воды.

Я спросил, почему он так мертвенно
бледен,
Почему его руки сухие дрожат,
Как листы… — «Лихорадка великого леса»,

Он ответил и с ужасом глянул назад.

Я спросил про большую открытую рану,
Что сквозь тряпки чернела на впалой
груди,
Что с ним было? — «Горилла великого
леса», —
Он сказал и не смел оглянуться назад.

Был с ним карлик, мне по пояс, голый и
черный,
Мне казалось, что он не умел говорить,
Точно пес он сидел за своим господином,
Положив на колени бульдожье лицо.

Но когда мой слуга подтолкнул его в
шутку,
Он оскалил ужасные зубы свои
И потом целый день волновался и фыркал
И раскрашенным дротиком бил по земле.

Я постель предоставил усталому гостю,
Лег на шкурах пантер, но не мог
задремать,
Жадно слушая длинную дикую повесть,
Лихорадочный бред пришлеца из лесов.

Он вздыхал: — «Как темно… этот лес
бесконечен…
Не увидеть нам солнца уже никогда…
Пьер, дневник у тебя? На груди под
рубашкой?..
Лучше жизнь потерять нам, чем этот
дневник!

«Почему нас покинули черные люди?
Горе, компасы наши они унесли…
Что нам делать? Не видно ни зверя, ни
птицы;
Только посвист и шорох вверху и внизу!

«Пьер, заметил костры? Там наверное
люди…
Неужели же мы, наконец, спасены?
Это карлики… сколько их, сколько
собралось…
Пьер, стреляй! На костре — человечья
нога!

«В рукопашную! Помни, отравлены стрелы…
Бей того, кто на пне… он кричит, он их
вождь…
Горе мне! На куски разлетелась
винтовка…
Ничего не могу… повалили меня…

«Нет, я жив, только связан… злодеи,
злодеи,
Отпустите меня, я не в силах
смотреть!..
Жарят Пьера… а мы с ним играли в
Марселе,
На утесе у моря играли детьми.

«Что ты хочешь, собака? Ты встал на
колени?
Я плюю на тебя, омерзительный зверь!
Но ты лижешь мне руки? Ты рвешь мои
путы?
Да, я понял, ты богом считаешь меня…

«Ну, бежим! Не бери человечьего мяса,
Всемогущие боги его не едят…
Лес… о, лес бесконечный… я голоден,
Акка,
Излови, если можешь, большую змею!» —

Он стонал и хрипел, он хватался за
сердце
И на утро, почудилось мне, задремал;
Но когда я его разбудить, попытался,
Я увидел, что мухи ползли по глазам.

Я его закопал у подножия пальмы,
Крест поставил над грудой тяжелых
камней,
И простые слова написал на дощечке:
— Христианин зарыт здесь, молитесь о
нем.

Карлик, чистя свой дротик, смотрел
равнодушно,
Но, когда я закончил печальный обряд,
Он вскочил и, не крикнув, помчался по
склону,
Как олень, убегая в родные леса.

Через год я прочел во французских
газетах,
Я прочел и печально поник головой:
— Из большой экспедиции к Верхнему
Конго
До сих пор ни один не вернулся назад.

Год написания:
1918 год
+1
130
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие стихи