Верю в Солнце Завета…

И Дух и Невеста говорят: прииди.
(Апокалипсис)
 
Верю в Солнце Завета,
Вижу зори вдали.
Жду вселенского света
От весенней земли.

Всё дышавшее ложью
Отшатнулось, дрожа.
Предо мной — к бездорожью
Золотая межа.

Заповеданных лилий
Прохожу я леса.
Полны ангельских крылий
Надо мной небеса.

Непостижного света
Задрожали струи.
Верю в Солнце Завета,
Вижу очи Твои.
Год написания:
1902 год

Анализ стихотворения Александра Александровича Блока "Верю в Солнце Завета…"

Фраза о Солнце Завета появилась в письме автора, адресованном невесте. Возвышенная метафора послужила одним из мистических имен, которыми поэт называл будущую супругу. Себя же он причислял к счастливцам, озаренным сокровенными «просветлениями», исходящими от ярких лучей души избранницы. Оригинальный образ, упомянутый в личной переписке, Блок развивает в стихотворении 1902 г.

У исследователей нет единого мнения о значении иносказательного образа, однако его религиозная природа несомненна. В русской православной традиции с солнечным светом связывают облик Христа. Если акцентировать внимание на второй из лексем, то целесообразно рассматривать вопрос с учетом содержания эпиграфа, взятого из Апокалипсиса, последней книги Нового Завета. Праведников, с готовностью откликнувшихся на призыв божественных сил, ждет спасение, счастливая жизнь в новом гармоничном мире.

К искренне и глубоко верующим людям принадлежит и лирический герой анализируемого произведения. В его трактовке картина весеннего обновления приобретает религиозно-символическое значение: земля, очнувшаяся от зимнего оцепенения, вскоре озарится «вселенским светом». Последний отринет греховное, лживое, безнравственное.

Идеальный характер нового мира передает пейзаж, сложный по своей структуре. Первый эпизод, в котором полоса земли получает эпитет «золотая», еще поддается реалистической трактовке. Детали, о которых говорится в третьем катрене, демонстрируют уверенное преобладание тенденций символизма: в лесах растут необыкновенные лилии, а небесные своды «полны» ангелами. Золотой луч, лилия, ангельские крылья — автор привлекает узнаваемые религиозные атрибуты, чтобы вызвать у читателя культурные реминисценции, связанные с евангельским сюжетом Благовещения Богородицы. Тема возрождения души к идеальной жизни начинает ассоциироваться с женским началом.

Финальная часть открывается повторным упоминанием о божественном свете, который на этот раз характеризуется эпитетом «непостижный», недоступный разуму. При помощи еще одной анафоры сообщается о твердости веры лирического субъекта. Завершает произведение метонимический образ очей идеальной героини, который видится преданному романтику в сгустившемся воздухе и предвещает скорое явление его божественной обладательницы.

Столь же непреклонную уверенность демонстрирует персонаж произведения «Я, отрок, зажигаю свечи…» Он ждет наступления символической «брачной зари», которая растворит неясную «туманную завесу» настоящего.

176
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие стихи