Плохое оправданье

Как влюбленность старо, как любовь забываемо-ново:
Утро в карточный домик, смеясь, превращает наш храм.
О, мучительный стыд за вечернее лишнее слово!
О, тоска по утрам!

Утонула в заре голубая, как месяц, трирема,
О прощании с нею пусть лучше не пишет перо!
Утро в жалкий пустырь превращает наш сад из Эдема…
Как влюбленность — старо!

Только ночью душе посылаются знаки оттуда,
Оттого все ночное, как книгу от всех береги!
Никому не шепни, просыпаясь, про нежное чудо:
Свет и чудо — враги!

Твой восторженный бред, светом розовых люстр золоченый,
Будет утром смешон. Пусть его не услышит рассвет!
Будет утром — мудрец, будет утром — холодный ученый
Тот, кто ночью — поэт.

Как могла я, лишь ночью живя и дыша, как могла я
Лучший вечер отдать на терзанье январскому дню?
Только утро виню я, прошедшему вздох посылая,
Только утро виню!

Год написания:
1910 год

Юной поэтессе принадлежит мудрое наблюдение об особенностях лирического переживания. Тонкая мысль озвучена в тексте «Предсказанье» и облечена в метафорическую форму «приливов и отливов» души. Замечание о непостоянности натуры героини было встречено бурным протестом, который постепенно сменился осознанием правоты выводов, сделанных внимательным лирическим адресатом.

В анализируемом тексте, датированном 1909—1910 гг., также находит место философская мысль о движениях души. Они соотносятся с конкретным временем суток, от которого зависит не только внутреннее состояние субъекта речи, но и связи с окружающими, судьба любовных взаимоотношений.

Противопоставляются два полюса художественного пространства: вечерние и утренние часы. Описания первого их них приближены к характеристикам идеала, волшебной сказки: «храм» возвышенных чувств, совместно воздвигнутый романтической парой, уподобляется райскому саду — символу гармонии и вечного изобилия. Еще одним атрибутом, демонстрирующим необыкновенную, загадочную и прекрасную природу ночи, становится образ древнеримского гребного судна, стремительной триремы.

Утро развенчивает наваждение, навеянное вечером и ночью. Будничная реальность, завоевывающая пространство с рассветом, кажется несправедливо жестокой. Трансформации подвергаются образы-символы и чувства героев: воздушный храм превращается в «карточный домик», галера тонет в лучах зари, роскошный сад становится убогим пустырем, а возвышенный восторг кажется бредом. Персонифицированный образ утра наделяется эмоциями. Преображая пространство на свой лад, он сопровождает действия обидной насмешкой. Закономерны чувства лирического «я»: жалость и тоска, стыд и раскаяние.

При помощи эпифоры, размещенной в четвертой строфе, поэтесса сообщает о разных ролях, предписанных людям ночью и утром: романтичный искренний поэт с рассветом обратится в холодного, рассудочного интеллектуала.

Негативные эмоции, потрясшие душу героини, побуждают ее к призыву ревностно оберегать «нежное чудо», являющееся исключительно в темное время. Здесь же звучит мистическая мысль о тайных знаках, которые оставляет иной мир в ночной мгле. Это замечание восходит к богатой поэтической традиции, ярче всего проявившейся в наследии Тютчева.

Гибель любви — горький итог дневных терзаний героини. Расценивая отрезвляющее влияние утра как плохое, неубедительное оправдание, она подводит читателя к выводу о хрупкости, мимолетности земного счастья.

58
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие стихи