На стоге сена ночью южной…

На стоге сена ночью южной
Лицом ко тверди я лежал,
И хор светил, живой и дружный,
Кругом раскинувшись, дрожал.

Земля, как смутный сон немая,
Безвестно уносилась прочь,
И я, как первый житель рая,
Один в лицо увидел ночь.

Я ль несся к бездне полуночной,
Иль сонмы звезд ко мне неслись?
Казалось, будто в длани мощной
Над этой бездной я повис.

И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Все невозвратнее тону.

Год написания:
1857 год

Философско-медитативный настрой стихотворения 1857 г. сближает его с тютчевскими «Снами». Сходна и лирическая ситуация, которая погружает героя в ночную стихию, открывая ему тайны мироздания. У обоих авторов возникает образ бездны: в варианте Тютчева огненная бесконечность окружает «волшебный челн» лирического «мы», и люди становятся свидетелями грандиозного противоборства космического и хаотического начал. В анализируемом произведении отсутствует трагический контекст, характерный для тютчевской лирики. Какие чувства порождает неземной «мрак бессонный» у фетовского героя?

Появлению ключевого образа предшествует описание реальной жизненной ситуации: лирический субъект, расположившийся на стоге сена, всматривается в широкую панораму ясного звездного неба. Последняя обозначена метафорой «хор светил»: и само словосочетание, и примыкающие к нему эпитеты указывают на осмысленность и высокую степень упорядоченности небесного пейзажа.

Герой, внешне остающийся неподвижным, на аллегорическом уровне переживает череду изменений. Реальное земное пространство приобретает зыбкость и практически исчезает. Наблюдатель, лишившийся привычной опоры, «один в лицо» встречается с непознанным. Состояние одиночества и острой новизны переживания передается сравнением с «первым» и единственным обитателем райских кущ.

Третья строфа продолжает игры с пространством. Лирический субъект ощущает стремительное приближение к «бездне полуночной». Наблюдатель фиксирует результат трансформации, но не может определить, за счет чего она свершилась. Не разобравшись в смутных траекториях, человек снова сосредоточивается на своих чувствах: он будто повисает над бездной, удерживаемый фантастической «дланью мощной».

В заключительном катрене быстрое движение сменяется медленным опусканием в бесконечную глубину. Финал не приносит развязки, оставляя процесс погружения растерянного и оцепеневшего героя на стадии развития.

Вопрос о значении отвлеченной категории бездны стоит рассматривать в связи с трактовкой эмоций лирического «я». Невольный страх здесь вторичен, а главной реакцией становится восторг: величие мира, явившееся как откровение, восхищает созерцателя. Положительные чувства яснее выражены в произведении «Как нежишь ты, серебряная ночь…», написанном в тот же период. Роскошный пейзаж, декорированный «алмазной росой», вдохновляет и окрыляет душу героя-наблюдателя.

+1
26
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие стихи