Петухи поют

На сараях, на банях, на гумнах
Свежий ветер вздувает верхи.
Изливаются в возгласах трубных
Звездочеты ночей — петухи.

Нет, не бьют эти птицы баклуши,
Начиная торжественный зов!
Я сравнил бы их темные души
С циферблатами древних часов.

Здесь, в деревне, и вы удивитесь,
Услыхав, как в полуночный час
Трубным голосом огненный витязь
Из курятника чествует вас.

Сообщает он кучу известий,
Непонятных, как вымерший стих,
Но таинственный разум созвездий
Несомненно присутствует в них.

Ярко светит над миром усталым
Семизвездье Большого Ковша,
На земле ему фокусом малым
Петушиная служит душа.

Изменяется угол паденья,
Напрягаются зренье и слух,
И, взметнув до небес оперенье,
Как ужаленный, кличет петух.

И приходят мне в голову сказки
Мудрецами отмеченных дней,
И блуждаю я в них по указке
Удивительной птицы моей.

Пел петух каравеллам Колумба,
Магеллану средь моря кричал,
Не сбиваясь с железного румба,
Корабли приводил на причал.

Пел Петру из коломенских далей,
Собирал конармейцев в поход,
Пел в годину великих печалей,
Пел в эпоху железных работ.

И теперь, на границе историй,
Поднимая свой гребень к луне,
Он, как некогда витязь Егорий,
Кличет песню надзвездную мне!

Год написания:
1958 год

Произведение, датированное 1958 г., было впервые опубликовано в журнальной периодике через год, уже после смерти автора. Сокровенная связь живой природы и истории — центральная тема стихотворения, типичная для поэтики позднего Заболоцкого. Итоги сосредоточенных поисков воплощены в обобщенном образе деревенских петухов и их пронзительного крика, именуемого «торжественным зовом».

Формируя многослойную структуру образа, поэт опирается на мифологему, созданную славянскими верованиями. Бдительный охранник хозяйской усадьбы, способный отпугнуть и нечистую силу, деятельный участник магических ритуалов, символ благополучия и солнечного света — традиционная трактовка отличается многообразием значений. Содержание первых строф актуализирует один из вариантов толкования: петушиные «темные души» наделяются свойством чувствовать ход времени с точностью, непостижимой для человеческого разума.

В зачине моделируется узнаваемый фон, соответствующий характеристикам деревенского пространства. Дружный крик, нарушающий тишину полуночного часа, слышится с разных точек: сараев, бань, гумен. Нехитрую мелодию и ее бойкого исполнителя описывают перифразы с возвышенной семантикой. Они вступают в контраст со сниженной, нарочито бытовой лексикой: «витязь» огненного цвета, сидящий в курятнике, громко приветствует лирического адресата. С помощью подобных конструкций рождается легкий иронический подтекст. Им окрашен и фрагмент, посвященный еще одному замечательному свойству персонажа — его иррациональной связи с космическим началом, также неясной для человека.

Во второй части произведения звучание авторской иронии приглушается, сменяясь изображением стремительного калейдоскопа эпох. «Удивительная птица», чьи способности достойны восхищения, становится соучастницей важных исторических свершений. Ее крик помогает великим мореплавателям, первому русскому императору и красным кавалеристам, утешает несчастных и вдохновляет занятых тяжелым трудом.

Финальный эпизод текста представлен кульминационной сценой. Петушиная песня, наделенная эпитетом «надзвездная», на этот раз адресована лирическому «я». Подчеркивается и важность настоящего момента: мир находится в пограничном состоянии, на пороге исторических эпох. Для характеристики петуха автор избирает перифраз, уподобляющий пернатого героя священному образу воина Егория, культового для русской традиции.

9
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие стихи