Последняя смерть

Есть бытие; но именем каким
Его назвать? Ни сон оно, ни бденье;
Меж них оно, и в человеке им
С безумием граничит разуменье.
Он в полноте понятья своего,
А между тем, как волны, на него,
Одни других мятежней, своенравней,
Видения бегут со всех сторон,
Как будто бы своей отчизны давней
Стихийному смятенью отдан он;
Но иногда, мечтой воспламененный,
Он видит свет, другим не откровенный.

Созданье ли болезненной мечты,
Иль дерзкого ума соображенье,
Во глубине полночной темноты
Представшее очам моим виденье?
Не ведаю; но предо мной тогда
Раскрылися грядущие года;
События вставали, развивались,
Волнуяся подобно облакам,
И полными эпохами являлись
От времени до времени очам,
И наконец я видел без покрова
Последнюю судьбу всего живого.

Сначала мир явил мне дивный сад;
Везде искусств, обилия приметы;
Близ веси весь и подле града град,
Везде дворцы, театры, водометы,
Везде народ, и хитрый свой закон
Стихии все признать заставил он.
Уж он морей мятежные пучины
На островах искусственных селил,
Уж рассекал небесные равнины
По прихоти им вымышленных крил;
Всё на земле движением дышало,
Всё на земле как будто ликовало.

Исчезнули бесплодные года,
Оратаи по воле призывали
Ветра, дожди, жары и холода,
И верною сторицей воздавали
Посевы им, и хищный зверь исчез
Во тьме лесов, и в высоте небес,
И в бездне вод, сраженный человеком,
И царствовал повсюду светлый мир.
Вот, мыслил я, прельщенный дивным веком,
Вот разума великолепный пир!
Врагам его и в стыд и в поученье,
Вот до чего достигло просвещенье!

Прошли века. Яснеть очам моим
Видение другое начинало:
Что человек? что вновь открыто им?
Я гордо мнил, и что же мне предстало?
Наставшую эпоху я с трудом
Постигнуть мог смутившимся умом.
Глаза мои людей не узнавали;
Привыкшие к обилью дольных благ,
На всё они спокойные взирали,
Что суеты рождало в их отцах,
Что мысли их, что страсти их, бывало,
Влечением всесильным увлекало.

Желания земные позабыв,
Чуждаяся их грубого влеченья,
Душевных снов, высоких снов призыв
Им заменил другие побужденья,
И в полное владение свое
Фантазия взяла их бытие,
И умственной природе уступила
Телесная природа между них:
Их в эмпирей и в хаос уносила
Живая мысль на крылиях своих;
Но по земле с трудом они ступали,
И браки их бесплодны пребывали.

Прошли века, и тут моим очам
Открылася ужасная картина:
Ходила смерть по суше, по водам,
Свершалася живущего судьбина.
Где люди? где? Скрывалися в гробах!
Как древние столпы на рубежах,
Последние семейства истлевали;
В развалинах стояли города,
По пажитям заглохнувшим блуждали
Без пастырей безумные стада;
С людьми для них исчезло пропитанье;
Мне слышалось их гладное блеянье.

И тишина глубокая вослед
Торжественно повсюду воцарилась,
И в дикую порфиру древних лет
Державная природа облачилась.
Величествен и грустен был позор
Пустынных вод, лесов, долин и гор.
По-прежнему животворя природу,
На небосклон светило дня взошло,
Но на земле ничто его восходу
Произнести привета не могло.
Один туман над ней, синея, вился
И жертвою чистительной дымился.
Год написания:
1827 год

В 1828 г. в альманахе «Северные цветы» (издание Пушкина и Дельвига) появилось стихотворение Баратынского под выразительным заглавием «Последняя смерть». Позднее, анализируя это стихотворение, Белинский назовет его «апофеозой» всей поэзии Баратынского.

Композиционно стихотворение делится на 3 части – три видения предстают перед автором, усиливая ужасающие картины гибели всего живого, как естественный результат владычества техники. Три видения – три исторические эпохи дальнейшего развития человечества. Первая – захватывает своим величием:

Сначала мир явил мне дивный сад;
Везде искусств, обилия приметы;
Близ веси весь и подле града град,
Везде дворцы, театры, водометы.

Но своим расцветом эта эпоха «светлого мира» обязана подчинению природных стихий – происходит разрыв между человеком и природой:

Везде народ, и хитрый свой закон
Стихии все признать заставил он.
Уж он морей мятежные пучины
На островах искусственных селил,
Уж рассекал небесные равнины...

Подчинив себе «небесные стихии», заставив служить и «ветры, дожди, жары и холода», уничтожив голод, человек нарушил незримый баланс, всегда существующий в природе:

...и хищный зверь исчез
Во тьме лесов и в высоте небес,
И в бездне вод, сраженной человеком.

Но по-прежнему все кажется незыблемым в этом царстве разума, кипучей и бурлящей жизненной силы:

Все на земле движением дышало,
Все на земле как будто ликовало.

Проходят века, и наступает другая эпоха. Неузнаваемо изменилось человечество – исчезли и мысли и страсти, исчезли земные желания, наступило царство неограниченной фантазии:

Фантазия взяла их бытие,
И умственной природе уступила
Телесная природа между них:
Их в эмпирей и в хаос уносила
Живая мысль на крылиях своих...

Люди сами себя обрекли на полное исчезновение, на вымирание:

Но по земле с трудом они ступали,
И браки их бесплодно пребывали.

Третья эпоха – эпоха разрушения и смерти:

Последние семейства истлевали;
В развалинах стояли города...
Кажется, что время повернуло вспять:
И в дикую порфиру древних лет:
Державная природа облачилась.

Технический прогресс привел к исчезновению людей, но природа вечна, ибо она сильнее человека:

Величествен и грустен был позор
Пустынных вод, лесов, долин и гор.
По-прежнему, животворя природу,
На небосклон светило дня взошло,
Но на земле ничто его восходу
Произвести привета не могло.
Один туман над ней, синея, вился
И жертвою чистительной дымился.

Неограниченное господство разума, технические достижения эпохи «просвещения» готовят человечество к «последней смерти», так как они нарушают извечную гармонию в сложившихся и установившихся отношениях человека и природы, убежден Баратынский. Невозможна, немыслима гармония между духовной жизнью общества и техническим прогрессом (как несовместимы интересы духовные и интересы материальные). «Жизнь как добыча смерти, разум как враг чувства, истина как губитель счастия» – вот откуда проистекает элегический тон поэзии Баратынского. В этом стихотворении с особой силой проявился «антипросветительский скептицизм Баратынского, – подчеркивает И.М. Семенко, – и он вдвойне скептик и по отношению к идеалам любомудров».

6
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Другие стихи