Поэма конца

1

В небе, ржавее жести,
Перст столба.
Встал на означенном месте,
Как судьба.

— Бе́з четверти. Исправен?
— Смерть не ждёт.
Преувеличенно-плавен
Шляпы взлёт.

В каждой реснице — вызов.
Рот сведён.
Преувеличенно-низок
Был поклон.

— Бе́з четверти. Точен? —
Голос лгал.
Сердце упало: что с ним?
Мозг: сигнал!

= = =

Небо дурных предвестий:
Ржавь и жесть.
Ждал на обычном месте.
Время: шесть.

Сей поцелуй без звука:
Губ столбняк.
Так — государыням руку,
Мёртвым — так…

Мчащийся простолюдин
Локтем — в бок.
Преувеличенно-нуден
Взвыл гудок.

Взвыл, — как собака, взвизгнул,
Длился, злясь.
(Преувеличенность жизни
В смертный час.)

То, что вчера — по пояс,
Вдруг — до звёзд.
(Преувеличенно, то есть:
Во весь рост.)

Мысленно: милый, милый.
— Час? Седьмой.
В кинематограф, или?.. —
Взрыв — Домой!

Показаны 1-1 из 14
Год написания:
1924 год

"Поэма Конца" тематически продолжает «Поэму Горы» и обращена к тому же человеку. Развивая мысль «Поэмы Горы», Цветаева строит «Поэму Конца» на том же единстве достоверностей (мост, набережная, кафе и т. п.) и романтики, на контрасте «земли» и «неба», «быта» и «бытия». Как сказала Цветаева в одном из писем, герой поэмы хочет любви по горизонтали, а героиня — по вертикали (мысль, перешедшая в написанную следом трагедию «Ариадна», в которой бог оспаривает у любящего смертного душу его любимой и одерживает победу).

Прочитав в 1926 г. «Поэму Конца», потрясенный Пастернак писал автору 26 марта:

«Я четвертый вечер сую в пальто кусок мглисто-слякотной, дымно- туманной ночной Праги с мостом то вдали, то вдруг с тобой перед самыми глазами,— качу к кому-нибудь подвернувшемуся в деловой очереди или в памяти и прерывающимся голосом посвящаю их в ту бездну ранящей лирики, микельанджеловской раскинутости и толстовской глухоты, которая называется Поэма Конца. Попала ко мне случайно, ремингтонированная, без знаков препинания...

С каким волнением ее читаешь! Точно в трагедии играешь. Каждый вздох, каждый нюанс подсказан. «Преувеличенно — то есть». «Но в час, когда поезд подан — вручающий». «Коммерческими тайнами и бальным порошком». «Значит, не надо, значит, не надо»...

Тут живое, со слуха, что все эти дни при мне, как «мое с неба свалившееся счастье», «родина», «удивительная», «Марина» или любой другой безотчетный звук, какой, засуча рукава, ты можешь достать с моего дна...

Какой ты большой, дьявольски большой артист, Марина!..».

14 июня 1926 г. он вновь писал о поэме: «Восхищенность «Поэмой Конца» была чистейшая. Центростремительный заряд поэмы даже возможную ревность читателя втягивал в текст, приобщая своей энергии. Поэма Конца — свой, лирически замкнутый, до последней степени утвержденный мир. Может быть, это и оттого, что вещь лирическая и что тема проведена в первом лице. Во всяком случае, тут где-то — последнее единство вещи. Потому что даже и силовое, творческое основанье ее единства (драматический реализм) — подчинено лирическому факту первого лица: герой-автор. И художественные достоинства вещи, и даже больше, род лирики, к которому можно отнести произведенье, в Поэме Конца воспринимаются в виде психологической характеристики героини. Они присваиваются ей. В положении, что большой человек написал о большом человеке, вторая часть перевешивает первую, и изображенный удесятеряет достоинства изобразившего» (Архив Бориса Пастернака). 30 июля 1926 г. Пастернак сообщил Цветаевой, что Н. Асеев, которому он дал «Поэму Конца», позвонил ему «рано утром по телефону, под сильнейшим впечатлением этой ни с чем не сравнимой, гениальной вещи... Асеевский ученик и любимец, Кирсанов, пальцы изъявил чернилами, переписывая ее. Кажется, он это сделал в одну ночь» (там же).

«Поэма Конца»... вся на паузе, без знаков препинания! — писала Цветаева Пастернаку весной 1926 г.— Ирония или Kraftsprobe? (Здесь: испытание — нем.). И то, что ты полюбил ее такой, с опечатками (важен каждый слог!), без тире (только они и важны!) — зачем, Борис, говорить мне о писавшем, я читавшего слышу в каждой строке твоего письма. То, что ты прочел ее,— вот чудо».

Над поэмой Цветаева работала с 1 февраля по 9 июня 1924 г. Финальная строфа, написанная в начале работы и потом отброшенная:

Соль ожигает щеки,
Перед глазами — креп.
— Адрес? Его прочтете
В справочнике судеб.
81
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Другие стихи