О чем жалели журавли. Ответ Адамовичу.

О чем жалели журавли. Ответ Адамовичу.

Поэзия Есенина, как и всякое значительное явление в искусстве, всегда вызывала не только хвалебные, но и критические, а порой и совершенно негативные отзывы. К таким относятся некоторые слова Ахматовой о поэте (в книге Л.К. Чуковской «Записки об Анне Ахматовой»), статьи И.А. Бунина «Самородки» и «Мы не позволим», З.Н. Гиппиус «Судьба Есениных», а также некоторые другие. К ним можно отнести и статью Г.В. Адамовича «Есенин. (К 10-летию со дня смерти)». Справедливости ради, нужно заметить, что данная статья имеет противоречивый характер (как и отношение Адамовича к Есенину). Она, если можно так выразиться, начата «за упокой», а закончена «за здравие». То есть, автор сначала критикует (причем, на мой взгляд, довольно поверхностно) поэзию в целом и некоторые отдельные произведения Есенина, а заканчивает перечислением положительных черт его творчества. Интересно, что краткие воспоминания Адамовича о Есенине из цикла «Литературные беседы: Сергей Есенин» (Звено. Париж. 1926, 10 янв.) вызвали возмущение М.И. Цветаевой, писавшей: 

«Кончила большую статью о критике и критиках (здешние «хамы». Почитайте Яблоновского («Возрождение») и Адамовича («Звено») о Есенине!)».

Необходимо сказать несколько слов об авторе статьи. Георгий Викторович Адамович (1892-1972) – поэт, критик, переводчик, участник акмеистической группы поэтов, в 1916-1917 гг. — один из руководителей 12-го «Цеха поэтов». В 1923 г. эмигрировал, жил в Париже. Автор сборников стихов «Облака» (1916), «Чистилище» (1922), «На Западе» (1939) и др. С Есениным познакомился весной 1915 года в Петербурге, также встречался с ним за границей в Берлине в 1923 году.

Адамович, Георгий Викторович

Несомненно, что отрицание критического подхода к произведениям великих поэтов и писателей, непрестанное восхваление – это тупиковый путь, потому что не позволяет двигаться вперед. Но вдумчивый разбор стихотворений Есенина с выделением как удачных, так, может быть, и не очень удачных строк, ничего общего не имеет с категорическим и непреклонным отказом поэту в месте среди гениев русской литературы. Мне близка точка зрения Ильи Сельвинского:В этой статье я бы хотела поспорить с критической частью очерка Адамовича, а в заключение представить собственный анализ стихотворения «Отговорила роща золотая». Я вовсе не считаю, что гениев критиковать нельзя, наоборот, мне кажется, что необходимо знать не только положительные, но и отрицательные отзывы о поэте, так как прочтение их заставляет возражать (иногда – возмущаться) – а, следовательно, думать, рассуждать самому. И плод такого рассуждения, вызванного статьей известного критика, я бы и хотела представить. Надеюсь, что мои выводы будут интересны тем, кто любит поэзию Есенина, кому небезразлично отношение к нему деятелей русского зарубежья, а также критические статьи о нем и его творчестве.

«Есенина очень люблю: это сердечный лирик и великолепный живописец. Что касается его недостатков, то у меня есть на это своя точка зрения. У большого поэта недостатков не бывает. Какие-то грани его творчества могут нам не нравиться, но это не значит, что перед нами недостатки. Нет, это говорит лишь о том, что мы столкнулись с такими чертами его личности, которых не умеем объяснить» . 

Именно так – осторожно, с любовью и уважением, и нужно подходить к поэзии Есенина (да и любого другого выдающегося поэта или писателя), потому что сейчас, в наше время, уже стало понятно его огромное значение и важной и интересной становится каждая строчка, написанная им. Как бы «в оправдание» Адамовича можно сказать, что он являлся современником Сергея Александровича, а статьи свои писал в 1926 и 1935 годах, то есть еще не прошло достаточно времени, чтобы по достоинству оценить дарование поэта, ведь «большое видится на расстояньи». Хотя, с другой стороны, многим критикам (в том числе русского зарубежья) не понадобилось много времени, чтобы понять, что перед ними – человек незаурядный. Таковы, например, М. Осоргин, К. Мочульский и другие.

Надо признать, что статья «Есенин. (К 10-летию со дня смерти)» носит, несмотря на хвалебный конец, все же скорее негативный, чем позитивный (по отношению к герою) характер. Чего стоят только такие фразы:

«Я не думаю, чтобы Гумилев ошибся, сразу определив есенинское дарование, как небольшое» 

или 

«на десять стихотворений девять плохих» 

и др. Не буду сейчас рассуждать об этих оценках Адамовича – это всего лишь его мнение, на которое он имел право. Однако здесь уместно вспомнить, что М. Цветаева считала его неудавшимся поэтом, а сам Есенин написал на сборнике его стихотворений «Чистилище» (1922) И. Приблудному в 1924 году: 

«Если будешь/ писать так же,/ помирай лучше/ сейчас же!». 

Таким образом, порой слишком злобная критика Г.В. Адамовича, наверное, может являться просто плодом зависти не-поэта поэту. К этому же разряду я бы отнесла и уже не критику, а просто ругань Бунина по адресу С.А. Есенина в уже упомянутых мной статьях «Самородки» и «Мы не позволим», где Есенину дано много нелестных и несправедливых характеристик. Сначала я думала, что причиной написания этих текстов послужила нелюбовь Бунина ко всему советскому (хотя отношение творчества поэта полностью к советской культуре спорно) и лично к Есенину. Однако вскоре я убедилась, что причина в другом. Как известно, Бунин считал себя прежде всего поэтом и хотел, чтобы так считали и все остальные, но большинство оценивало его стихи как слабые, гораздо слабее его же прозы. Он так и не завоевал титул поэта, оставшись прежде всего прозаиком. Вот это-то и раздражало его, и настраивало против истинных поэтов. На этот вывод меня натолкнули прочитанные воспоминания писателя о К.Д. Бальмонте, которому он также дает весьма нелицеприятную характеристику. Поэтому мой вывод: для Бунина человек не важен, а важно, что ему удалось то, что не удалось автору воспоминаний, и это является причиной его злобствования.

Не нужно забывать и о том, что Адамович как поэт принадлежал к течению акмеистов, которым в принципе была далека поэзия Есенина (что подтверждают прохладные отзывы о ней Гумилева и Ахматовой). То есть, Адамовичу не могло быть по-настоящему, без оговорок близко творчество поэта. А, на мой взгляд, непонимание рождается именно из не близости, из нелюбви. Если какой-то поэт или писатель не близок, то его уже очень сложно, а зачастую и невозможно, понять до конца, осмыслить все его образы, проследить их взаимосвязь, увидеть их уместность. Понимание – это дар за искреннюю любовь.

Но вернусь к спору с Адамовичем. В своем очерке он, оценивая большинство стихотворений Есенина как плохие, задается вопросом, предваряя вопрос читателя: «Что это значит, «плохие стихи»?». Но, к сожалению, толкового ответа не дается. Имеет место только субъективное выделение Н.А. Некрасова и В.В. Маяковского как «хороших поэтов» (с этим никто и не спорит), а потом добавляется «Есенин гораздо слабее». Далее следует попытка это доказать.

Доказывать свой тезис автор решает на примере стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу», как «чистейшего образца есенинской лирики». Но, к сожалению, подлинного, качественного анализа читателю не предоставляется. Имеется лишь набор придирок, перемежаемых словами «что за» (встречается четыре раза в трех строчках!): «Что это за «яблонь дым», что это за «золото увяданья»?». После такой огульной критики хочется спросить в том же духе: «Ну и что это за Адамович?». Но главное, что автор только и ограничивается предъявлением претензий, излагая читателю свои взгляды на героя статьи и считая, что этого достаточно для доказательства «слабости» Есенина.

Попробуем же ответить Г.В. Адамовичу по каждому пункту обвинений. Начинает он свой разбор стихотворения «Не жалею, не зову, не плачу» с признания, что «первая строка прекрасна – по точности и выразительности». После этого автор, видимо, решил, что для объективности критики этого достаточно и с похвалами пора заканчивать (кстати, и похвала его здесь весьма поверхностна). Далее идут пресловутые вопросы «что за». Отвечаем.

1)Что это за «яблонь дым»? Да, на первый взгляд непонятный образ, и так и хочется не раздумывая приписать его автору небрежность, неквалифицированность и прочие пороки. Но если задуматься… Пройдет с белых яблонь дым – да это же весеннее цветение яблонного дерева. Цветы как бы «туманят» зеленую листву дерева. Но они очень быстро опадают, и туман «проходит». Так что этот образ никак нельзя назвать непродуманным. Через него поэт передает зыбкость красоты и быстротечность счастья.

2)Что это за «золото увядания». Здесь, пожалуй, все просто, как дважды два. Природа увядает осенью и увядает – с золотом, которым покрываются деревья. Здесь поэт намекает на наступающую «осеннюю» пору его жизни. Кстати, для лирики Есенина характерны такие мотивы – сравнения жизненного увядания с осенью (например, стихотворение «По-осеннему кычет сова»).

«По-осеннему кычет сова

Над раздольем дорожной рани.

Облетает моя голова,

Куст волос золотистый вянет».

3)Что это за «страна березового ситца»? Так и хочется воскликнуть: «Да Россия это, Россия!» Но не будем отвлекаться и будем сохранять спокойствие. Действительно, что значит «березовый ситец»? Мне кажется, что здесь соединены два символа, два распространенных явления в России – это березы и ситец (самая популярная и носимая ткань русского крестьянства). А если вспомнить, что береза – тоже деревенское дерево, и ассоциируется у поэта с малой родиной, то все станет ясно. Страна березового ситца – это Крестьянская Русь, неоднократно воспевавшаяся Есениным. Поэтому и следующая строчка – «не заманит шляться босиком» говорит именно о деревенской жизни (где же еще ходят босиком). С помощью этих строк нам показывается глубина печали лирического героя – уже и родная деревня не радует его взор.

4)Что это за «пламень уст»? Здесь тоже все понятно – губы красные, поэтому напоминают огонь. Другой вопрос, который у меня лично возникает (а вот у Адамовича почему-то не возник, хотя это бросается в глаза) – как связаны «дух бродяжий» и «пламень уст», который он все реже расшевеливает? Но и на этот вопрос можно ответить. Если думать о связи бродяжьего духа и уст (губ), то сразу на ум приходит, что, возможно эпитет «бродяжий» здесь употреблен в несколько иносказательном смысле. То есть, не в смысле любви к путешествиям, а как стремление к новым любовным, чувственным впечатлениям. Следующие строки: «О моя утраченная свежесть,/ Буйство глаз и половодье чувств!» подтверждают эту догадку. Речь здесь идет о чувственном, любовном бродяжничестве, об утрате способности любить, о том, что любовь не приносит былой радости. Адамович пишет, что все вышеперечисленные образы «смазаны и приблизительны с чисто словесной стороны». Что ж, возможно. Но здесь имеет место та простота, что характерна для лучших стихотворений XIX века – А.С. ПушкинаМ.Ю. Лермонтова. Сам С.А. Есенин говорил, что это стихотворение навеяно шестой главой «Мертвых душ» Н.В. Гоголя (опять-таки, корни его в XIX веке). Да, здесь нет каких-то «заковыристых» образов, но все же метафоры Есенина не так просты, как кажется, ведь Адамович не смог в них разобраться (а, может, не захотел?), предпочтя ограничиться поверхностными вопрошаниями и восклицаниями.

Ответив на вопросы «что за», можно переходить и к другим замечаниям. Адамович пишет: 

«Как вяло сказано: «я не буду больше молодым», будто перевод какой-то!». 

Осмелюсь и тут возразить критику. Данная строчка как нельзя лучше выражает необратимость ушедшего времени, а вместе с ним и молодости лирического героя, в ней чувствуется примирение, согласие его с происходящим, но в то же время отсутствует страх перед будущим. Необратимость выражается с помощью частого повторения звонких звуков «б» и «д»: «Я не буду больше молодым». Благодаря этому фраза звучит как приговор самому себе, но и как констатация вступления на новый жизненный уровень, новую ступень. Ничего вялого здесь точно нет.

Другое замечание относится к строчке с восклицанием «Жизнь моя! Иль ты приснилась мне?». Адамович считает, что в ней расхолаживает «книжное условно-литературное «иль» вместо живого «или». Но, во-первых, вспомним, что истоки данного стихотворения – в XIX веке, когда употребляли именно «книжную» форму «иль». А во-вторых, «или» было бы здесь слишком тяжеловесным, ведь смысловой акцент делается на слове «приснилась», на вопросе. А слово «или» оттягивало бы внимание на себя, делало бы строку неестественной и вялой. Так что, послушай Есенин совета критика, вышли бы у него точно «вялые» стихи.

Хочется также возразить на заявление Адамовича, что в этих стихах поэт как бы просит о снисхождении, не надеясь на свои силы. Да, темой произведения служит признание своего «увядания», в какой-то степени и «немощи». Но это тема стихотворения, а не его смысловой посыл. Оно заканчивается жизнеутверждающими строками: 

«Будь же ты вовек благословенно,/ Что пришло процвесть и умереть!». 

Показательно, что критик не анализирует и даже не приводит в статье эти строки. Цитируются только четыре строфы стихотворения.

И последний ответ Адамовичу. После критики отдельных слов и строк он переходит к сравнению Есенина и Маяковского, отдавая предпочтение последнему. Он считает, что тексты Маяковского «неизмеримо грубее и суше» и прибавляет: 

«Это очень важно, потому что поэзия не есть игра в слова и в звуки, а творчество, дополняющее жизнь и на нее действующее». 

На мой взгляд, это самое страшное обвинение из всех, высказанных критиком. Здесь он утверждает, что Есенин якобы не жил своими стихами, а лишь «играл словами и звуками». И это Есенин, написавший «Жизнь моя за песню продана» , Есенин, неоднократно говоривший, что у него ничего в жизни не осталось, кроме стихов – например, А. Воронский приводит в воспоминаниях такие слова поэта: «У меня ничего не осталось. <…> Остались одни стихи. Я все отдал им, понимаешь, все». Этот вывод Адамовича обнаруживает полное непонимание им такого неповторимого явления русской литературы, как С.А. Есенин. Ведь тем и ценно творчество любого деятеля культуры, что в него вложена часть души, за него заплачено жизнью этого человека. Далеко не все его произведения могут быть идеальны, обязательно будут и откровенно неудачные, но память о высокой плате за них позволяет взглянуть на все по-другому.

Есенин, Сергей Александрович

Справедливости ради нельзя не упомянуть о последней части очерка, где о поэзии Есенина говорится в гораздо более доброжелательном тоне. Адамович верно подмечает основную (но, правда, не единственную) тему в творчестве поэта – тему возвращения на родину, и, более широко, тему Родины. Критик пишет и о «типичных нотах раскаяния, покаяния», так свойственных русской поэзии и таких близких русскому человеку. Именно этой близостью он и объясняет любовь к Есенину. Читая завершающую часть, можно порой удивиться – куда делся тот Адамович-обличитель, придирчиво вопрошающий «Что за?». Хотя и здесь он не перестает ставить Есенина ниже его гениальных современников – например, А.А. Блока, но нельзя не заметить и явного смягчения критика. Г. Струве отзывался о Г.В. Адамовиче как о критике «крайне субъективном, часто грешащем, с одной стороны – стремлением к парадоксам, а с другой – стремлением “перетончить”», считал, что « у него можно найти много противоречий и неувязок». Данное высказывание успешно подтверждает и проанализированная статья «Есенин. (К 10-летию со дня смерти)».

В заключение анализа статьи я бы хотела еще раз признать все-таки несомненную необходимость критики, побуждающей к собственному осмыслению произведений любимого поэта. Чтение хвалебных рецензий и внутреннее соглашение с ними расслабляет, успокаивает, а когда видишь то, с чем согласиться не можешь, начинаешь думать, как это опровергнуть, что способствует лучшему пониманию творчества поэта, а также помогает разобраться в собственном отношении к нему.

О С.А. Есенине было написано множество различных отзывов – положительных и не очень. Но если отклики Бунина не стоит и разбирать – по причине отсутствия в них даже подобия объективности, то статьи Адамовича, отражающие его сложное и противоречивое отношение к поэту, представляют известный интерес. Несомненно, нуждаются в дальнейшем исследовании такие вопросы, как связь Адамовича с Есениным, их встречи. Интерес представляет выявление и исследование других, менее известных отзывов критика о Есенине (если таковые существовали).

После ответа на вопросы Г.В. Адамовича мне хотелось бы представить также и свой анализ одного из самых известных стихотворений Есенина «Отговорила роща золотая» (1924). Каждый хоть раз в жизни читал или слышал его, но не все задумывались о его содержании, о смысле образов, заключенных в нем. Думаю, что Адамович не раз бы воскликнул «Что за?», читая его. Попробую ответить теперь на претензии, которые могут возникнуть при чтении, ответить на возможные вопросы критика. Я не настаиваю на правильности трактовок есенинских образов – это всего лишь мое скромное мнение – плод моих размышлений.

Уже первые две строчки могут вызвать поначалу легкое недоумение – если задуматься, то, что это за «березовый язык» рощи? Но здесь, на мой взгляд, все просто – конечно, это шелест листьев. Ведь когда ветер колышет деревья, и они шелестят, возникает ощущение, что мы слышим их речь… А то, что роща «отговорила» означает, что листья облетели.

Следующие две строчки я вынесла заглавием ко всей статье. Действительно, что значит: «журавли не жалеют больше ни о ком», и почему они должны жалеть, и как они могут жалеть. Здесь объяснение у меня очень простое (даже слишком). Как известно, журавли, пролетая, издают особый крик – курлыканье. Этот крик можно сравнить с плачем. А то, что журавли «не жалеют» может означать, что они летят молча, не плача о том, что покидают родные места. И следующие строки – 

«Кого жалеть? Ведь каждый в мире странник – 

Пройдет, зайдет и вновь оставит дом»

подтверждают это. Поэт сравнивает журавлей со странниками, называя таковыми всех людей, поэтому и жалеть нечего – каждому придется когда-нибудь покинуть свой дом. Вообще мотив оставленного дома часто звучит в поэзии Есенина. Можно вспомнить схожее по настроению стихотворение «Снежная замять дробится и колется» (1925), где все люди называются «бездомниками».

Следующие строки 

«О всех ушедших грезит конопляник

С широким месяцем над голубым прудом» 

у меня раньше вызывали, наверное, больше всего вопросов. Думаю, что и Адамович не преминул бы раскритиковать этот образ как неуместный, слабый, бессмысленный. Однако если задуматься, то можно понять, что в нем, несомненно, заключается свой особый смысл, что эти строки написаны недаром. «Конопляник с широким месяцем над голубым прудом» – это типичный деревенский русский пейзаж, то есть здесь это некий собирательный образ русской природы, малой родины, которая грустит об ушедших сынах. Тот же образ возникает и в более позднем стихотворении «Не вернусь я в отчий дом» (1925): 

«Об ушедшем над прудом

Пусть тоскует конопляник» 

«В синий вечер над прудом

Прослезится конопляник» 

Таким образом, конопляник олицетворяет собой родные места, родную природу, с которой нераздельно слито творчество Есенина.

Следующая метафора, требующая разъяснения, это «души сиреневая цветь». Здесь нужно просто вспомнить, когда цветет сирень. Она расцветает весной, следовательно, лирическому герою не жаль ничего в прошедшем (это слова из предыдущей строфы, вполне понятной по содержанию), не жаль «юности веселой», весны своей жизни. «Души сиреневая цветь» – это расцвет жизненных сил, то самое «буйство глаз» и половодье душевных чувств.

Сложный образ предстает в той же четвертой строфе – куст рябины, который «никого не может согреть». Мне приходит на ум, когда я читаю строки о рябине, два возможных объяснения этого образа. Первое – довольно таки на первый взгляд странное сравнение. Мне кажется, что слова «горит, но не может никого согреть» в чем-то можно приложить к окружению Есенина, в первую очередь, к тем из него, кто принадлежал к коммунистической партии (П.И. Чагин) или всецело разделял ее политику (Г.А. Бениславская). На это косвенно указывает и цвет рябиновых ягод – «костер рябины красной». Эти люди, как и вообще все «истинные», верные коммунисты, несомненно «горели» – своей идеей. Здесь уместно вспомнить строки из «Страны Негодяев» – «Я верил, я горел, я шел с революцией». Здесь четко звучит по отношению к революционерам мотив сгорания, сожжения себя, самозабвения ради других – все эти качества были присущи русским революционерам. Однако, несмотря на такое «самосожжение», они так никого и не согрели и не облагодетельствовали. Ни страну, ввергнутую в разруху (как тогда, так и после отказа от коммунистического курса в 90-х), ни крестьянство (можно вспомнить, например, волнения в Поволжье, за которыми, кстати, пристально и сочувственно следил Сергей Александрович), ни даже самого поэта. Ведь друзья-коммунисты так и не смогли ему помочь (хотя и пытались) – ни психологически, ни материально (например, несмотря на многочисленные обращения, Есенина так и не обеспечили собственной жилплощадью). Правда, эти попытки носят скорее характер снисходительности, в них проглядывает взгляд свысока на «несознательного» поэта, который был им нужен только как воспеватель советской эпохи. Поэтому и родились горькие строки «Стансов» – стихотворения, посвященного Чагину: 

«Я вам не кенар! Я поэт! И не чета каким-то там Демьянам» 
Вторая возникающая ассоциация – более простая и не связана с политикой. Несомненно, в вышеприведенных строках имеется в виду и чисто внешнее сходство рябины в красных гроздьях ягод с костром (вспомним у Цветаевой: «Красною кистью рябина зажглась»). Ясно также, что смысл метафоры не ограничивается просто намеком на внешнее сходство. Глубинная же суть, по-моему, заключается в предостережении лирического героя-поэта самому себе. Он замечает, что и кисти рябины не обгорят, и трава, подпаленная желтизной, не пропадет, и сравнивает себя с деревом, роняющим листья, которые потом ветер «сгребет в ненужный ком». Как же сделать так, чтобы творчество стало нужным? Ответ дан Есениным в другом известном стихотворении «Видно, так заведено навеки» (1925): «Коль гореть, так уж гореть сгорая». Смысл жизни поэта в том, чтобы жизнью платить за свои творения, гореть поэзией. А ведь именно в отсутствии этого подлинного горения, жизни в поэзии обвинял Есенина Адамович – возможно, потому, что не вчитался, не понял всем известных строк стихотворения «Отговорила роща золотая», таких, на первый взгляд, простых, и таких, если присмотреться, сложных и многогранных. 
16:05
13
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие статьи