Поэт, романтик, революционер - лорд Байрон

Поэт, романтик, революционер - лорд Байрон

«Сгеdе Byron», – гласит надпись на старинном дворянском гербе – «Доверься Байрону».

Кто знает, кем впервые была произнесена эта гордая фраза? Может быть, её начертал когда-то на своём щите, поклявшись в верности сеньору, рыцарь-крестоносец. Может быть, седой адмирал в разгар боя приказал написать ее сигнальными флагами на рее грот-мачты. Род Байронов один из самых древних в Англии; были в нем и рыцари, и вельможи, и адмиралы. Но все это в прошлом. Когда 22 января 1788 года в семье обедневшего аристократа Байрона родился мальчик, никто не пророчил ему славы и подвигов.

Мальчик рос в горной Шотландии, в Эбердине. Зубрил греческую грамматику, слушал сказки няни. Хромой от рождения, стеснялся своей хромоты, старался победить ее, усиленно занимаясь спортом Сельским мальчишкам, которые охотно принимали его в свои игры, не было дела ни до древних гербов, ни до надписей на них, но они знали: Джорджу можно довериться.

И вдруг все изменилось. Умер двоюродный дед мальчика, оставив внуку в наследство и свой титул, и богатство. В ворота старинного поместья Ньюстэд въехал новый хозяин – десятилетий лорд Джордж Гордон Ноэль Байрон.

Незачем подробно рассказывать о следующих десяти годах его жизни. Байрон живёт теперь так же, как и его сверстники из богатых семей: сначала школа в Гарроу, потом Кембриджский университет, занятия ораторским искусством, бокс, плавание, верховая езда, чтение и стихи. Юношеские, незрелые. Сам Байрон подшучивал над ними. Он не подозревал, что скоро поэзия станет делом его жизни. Но случилось именно так.

«В одно прекрасное утро, – шутливо вспоминал потом Байрон, – я проснулся – и увидел себя знаменитым».

Это утро, вероятно, настало весной 1812 года, вскоре после выхода в свет первого крупного произведения Байрона – поэмы о Чайльд-Гарольде.

О многом говорилось в поэме. О южном синем море, о безоблачном небе, о мраморных белоснежных статуях. И о воине, которая требует жертв. И о простом народе, которому война не нужна, а нужны независимость и свобода.

До этого Байрон три года провёл в заграничных странствиях. Он побывал в пяти странах Европы. Видел, как испанские партизаны-герильясы сражаются с французскими захватчиками. Наблюдал, как Греция, порабощённая турецкими янычарами, собирает силы для освободительной борьбы.

Обо всем этом тоже рассказывалось в поэме.

«Путешествие Чайльд-Гарольда» сразу принесло автору широкую известность.

Чего бы, кажется, желать теперь Байрону? Он богат, знатен, красив. Хромота его почти незаметна. Недруги, как огня, боятся его острого языка. Далеко за пределами Англии гремит слава его таланта. Один за другим осуществляет он замыслы новых поэм о сильных и вольных людях. В его поместье, Ньюстэде, все радует глаз: живописное озеро, река, струящаяся по зелёной долине, лес, зубчатой стеной вставший на горизонте, – тот самый Шервудский лес, где бродил когда-то враг богатых – весёлый Робин Гуд со своим метким луком.

Но Байрон неспокоен. Ласковый ветерок доносит из-за холмов не только дальние звуки охотничьего рога, но и плач детей в цехах ткацких фабрик. По дорогам доброй старой Англии бредут обездоленные. Уже не стрелки Робин Гуда в кафтанах травяного цвета, а оборванные, исхудалые рабочие и ремесленники собираются в знаменитом Шервудском лесу. Их глаза горят гневом и местью. Они обещают друг другу стоять за общее дело до конца. Это «разрушители машин» – луддиты.

В то время рабочие ещё не знали толком, кто виноват в их бедах, им казалось, что во всём виноваты машины.

Толпы голодных, отчаявшихся людей брали приступом фабрики, ломали станки, выводили их из строя. Английский парламент поставил па обсуждение закон о смертной казни за разрушение станков.

Байрон-лорд мог бы остаться глух к страданиям бедняков. Но Байрон-поэт, Байрон-человек, человек с чутким, справедливым сердцем, молчать не мог. Первая речь, которую произнёс Байрон на заседании парламента, была произнесена в защиту луддитов.

Эта гневная, мужественная речь известна не меньше, чем лучшие художественные произведения Байрона. Палачам, угнетателям народа бросил поэт правду в лицо!

Протест не помог. Большинством голосов кровавый закон был принят. Но через три дня в газете «Морнинг кроникл» появилось язвительное стихотворение, посвящённое английской знати. Байрон не сдавался!

«Не странно ль. что, если является в гости

К нам голод и слышится вопль бедняка, –

За ломку машины ломаются кости?

И ценятся жизни дешевле чулка?

А если так было, то многие спросят:

Сперва не безумцам ли шею свернуть,

Которые людям, что помощи просят.

Лишь петлю на шее спешат затянуть?»

Призыва «свернуть шею» богатые соплеменники Байрона никак не могли ему простить. Следующие четыре года – самые тяжёлые в жизни поэта. На него клевещут, его травят, наконец просто объявляют сумасшедшим. Жизнь на родине становится невыносимой.

25 апреля 1816 года небольшой парусник отошёл от причала и взял курс в открытое море. Провожавших почти не было. Лишь па выступе мола кто-то долго махал шляпой вслед, махал, пока и его одинокая фигура не исчезла, не растаяла в пелене тумана. Англия осталась за кормой навсегда.

Если посмотреть на портрет Байрона, то можно увидеть гордо вскинутую голову, твёрдый пристальный взгляд, у рта – чуть приметная горькая складочка... Сколько небылиц сложилось вокруг этой складки! Сколько легенд рассказано о Байроне-нелюдиме, Байроне-человеконенавистнике, одиноком бесприютном скитальце!

Байрон, Джордж Гордон

А на самом деле Байрон был приветливым, открытой души человеком. Он ценил дружбу и умел дружить по-настоящему: об этом говорит история его трогательных отношений с Перси Биши Шелли, его единомышленником и тоже большим поэтом; он заразительно смеялся, весело шутил, с увлечением изучал языки, превосходно плавал и держался в седле, без устали возился с животными...

Нет Байрон многое любил. А ненавидел он то, что действительно стоило ненавидеть.

Швейцария. Страна альпийских лугов, прозрачных горных ручьёв. Байрон, взволнованный, восхищённый, плывёт с другом в лодке по Женевскому озеру. Но вот вдали показались зловещие башни Шильонского замка. Услужливый проводник ведёт путешественников в подземные казематы, в каменные мешки, расположенные ниже уровня воды. Там полутемно и сыро; вокруг столба с ввинченным в него кольцом вытоптана в каменном полу дорожка – ее долгие годы протаптывали прикованные к столбу заключённые. Какой далёкой и недостижимой казалась этим людям свобода!

Твердеет горькая складка у рта. Слагаются трагические строфы «Шильонского узника» – одной на самых сильных байроновских поэм.

Италия. Голубое небо, приветливое южное солнце. По оливковым рощам рыщут отряды австрийских драгун. «Рим! Рим! Рим! Рим теперь не тот, что прежде...» – звучит на дорогах безрадостная песня крестьян.

Иностранец, лорд, путешествующий без видимой цели по этим дорогам, внимательно смотрит вокруг. Он замечает не только то, как тяжела жизнь порабощённого народа. Он знает: в стране появились молчаливые суровые люди; что они делают – покрыто тайной; полиция ловит их и не может выловить. «Карбонарии», «угольщики» – называют их, и произносят это слово шёпотом.

Иностранцу, лорду известен пароль карбонариев. Не раз бывал он на их сходках. Ведь он сам – карбонарий. Более того – он даже глава одного их отряда.

«Если человек не может сражаться за свободу у себя дома, дайте ему сражаться за свободу своих соседей. Борись за свободу, где только можешь!» – таковы слова Байрона, таковы его мысли. И таковы его дела. Он ездит по Италии. Ведёт революционную агитацию, руководит сбором оружия. «Италия – на пороге великих событий, – многозначительно пишет он другу летом 1820 года. – Рассчитываю с минуты на минуту услышать барабанный бой и мушкетную стрельбу...»

Увы, эти расчёты не оправдались. Карбонарии не были едины. Освободительное движение в Италии подавлено. Но надолго ли? Не затишье ли это перед новой бурей, которая грянет не здесь, так в другом месте?

В апреле 1823 года в дверь дома Байрона в Генуе постучались двое посланцев из соседней страны – Греции.

Там, на Балканах, начиная решительную борьбу за освобождение страны от турецких захватчиков, вспомнили о лорде-карбонарии. О том, что в боях за свободу Байрону можно довериться, патриотам Греции было хорошо известно.

Через четыре месяца, после утомительного и опасного морского перехода, Байрон вступил на землю Кефалонии. Началась жизнь на военном бивуаке.

Байрон беспокоится обо всем: об обучении новобранцев, о медикаментах, об артиллерии. Если нужно, – он сам берётся за лопату. Если нужно, – сам на разгрузке подставляет плечо под бочонок с порохом. Время не терпит. К оружию, сыны вольной Греции!

К оружию! К победам!..

Героям страх неведом.

Пускай за нами следом

Течёт тиранов кровь.

...Он простудился 9 апреля 1824 года, объезжая на ветру городок Мисслунги, при осмотре боевых позиций. Болезнь была тяжкой и краткой. Через десять дней у постели в его палатке наступила тишина. Байрона не стало.

Рассказывают, что последними его словами были слова о борющейся Греции: «Я ей отдал моё время, мои деньги, здоровье; что я могу ей ещё дать? Теперь отдаю жизнь...»

А может быть, его неверно поняли тогда, и не о Греции он говорил, а о Свободе? Ведь именно ей отдал он все свои силы, всю кровь, всю жизнь...

Его хоронили с высшими почестями. В стране был объявлен народный траур. Шлем, сабля, лавровый венок лежали на гробу, покрытом черным походным плащом. Гремел пушечный салют. Плакали, не стыдясь, седоусые воины-сулиоты.

А за сотнями миль, на берегу другого моря, Чёрного, другой великий поэт и волнолюбец, Александр Пушкин стоял с непокрытой головой у самой воды, в гуле и брызгах, и солёные капли прибоя скатывались по его лицу, и одна за другой, как набегающие на скалы волны, приходили к нему скорбные торжественные строки:

«...Исчез, оплаканный Свободой,

Оставив миру свой венец.

Шуми, волнуйся непогодой.

Он был, о море, твой певец!..»

Много на земле есть талантливых поэтов. Много написано стихов о природе, о далёких солнечных странах, о море, пылающем в лучах рассвета. Но если, захочется услышать обо всем этом, и ещё о гордом сильном человеке, и о свободе, которую берут с бою, – достаточно вспомнить надпись на старинном фамильном гербе, доверится Байрону и бережно открыть его однотомник...

10:55
19
Нет комментариев. Ваш будет первым!

Другие статьи