Стихотворение "{title}" {category}, написанное в {year}. Автором произведения является {avtor_skrit}.

Огонь приходит с высоты...

Огонь приходит с высоты,
Из тёмных туч, достигших грани
Своей растущей темноты,
И порождающей черты
Молниеносных содроганий.
Огонь приходит с высоты,
И, если он в земле таится, 
Он лавой вырваться стремится,
Из подземельной тесноты,
Когда ж с высот лучом струится,
Он в хоровод зовёт цветы.

‎Вон лотос, любимец стихии тройной,
‎На свет и на воздух, над зыбкой волной,
‎Поднялся, покинувши ил,
‎Он Рай обещает нам с вечной Весной,
‎И с блеском победных Светил.

‎Вот пышная роза, Персидский цветок,
‎Душистая грёза Ирана,
‎Пред розой исполнен влюблённых я строк,
‎Волнует уста лепестков ветерок,
‎И сердце от радости пьяно.

‎Вон чампак, цветущий в столетие раз,
‎Но грёзу лелеющий — век,
‎Он тоже оттуда примета для нас,
‎Куда убегают, в волненьи светясь,
‎Все воды нам ведомых рек.

Но что это? Дрогнув, меняются чары,
Как будто бы смех Соблазнителя-Мары,
Сорвавшись к долинам с вершин,
Мне шепчет, что жадны, как звери, растенья,
И сдавленность воплей я слышу сквозь пенье,
И если мечте драгоценны каменья,
Кровавы гвоздики и страшен рубин.

‎Мне страшен угар ароматов и блесков расцвета,
‎Всё смешалось во мне,
‎Я горю как в Огне,
‎Душное Лето,
‎Цветочный кошмар овладел распалённой мечтой,
‎Синие пляшут огни, пляшет Огонь золотой,
‎Страшною стала мне даже трава,
‎Вижу, как в мареве, стебли немые,
‎Пляшут и мысли кругом и слова.
‎Мысли — мои? Или, может, чужие?

‎Закатное Небо. Костры отдалённые.
‎Гвоздики, и маки, в своих сновиденьях бессонные.
‎Волчцы под Луной, привиденья они,
‎Обманные бродят огни
‎Пустырями унылыми.
‎Георгины тупые, с цветами застылыми,
‎Точно их создала не Природа живая,
‎А измыслил в безжизненный миг человек.
‎Одуванчиков стая седая.
‎Миллионы раздавленных красных цветов,
‎Клокотанье кроваво-окрашенных рек.
 ‎Гнёт Пустыни над выжженной ширью песков.
‎Кактусы, цепкие, хищные, сочные,
‎Странно-яркие, тяжкие, жаркие,
‎Не по-цветочному прочные,
‎Что-то паучье есть в кактусе злом,
‎Мысль он пугает, хоть манит он взгляд,
‎Этот ликующий цвет,
‎Смотришь — растенье, а может быть — нет,
‎Алою кровью напившийся гад?

И много, и много отвратностей разных,
Красивых цветов, и цветов безобразных,
Нахлынули, тянутся, в мыслях — прибой,
Рождённый самою Судьбой.

Болиголов, наркоз, с противным духом, —
Воронковидный венчик белены,
Затёрто-жёлтый, с сетью синих жилок, —
С оттенком буро-красным заразиха,
С покатой шлемовидною губой, —
Подобный пауку, офрис, с губою
Широкой, жёлто-бурою, и красной, —
Колючее создание, татарник,
Как бы в броне крылоподобных листьев,
Зубчатых, паутинисто-шерстистых, —
Дурман вонючий, — мертвенный морозник, —
Цветы отравы, хищности, и тьмы, —
Мыльнянка, с корневищем ядовитым,
Взлюбившая края дорог, опушки
Лесные и речные берега,
Места, что в самой сущности предельны,
Цветок любимый бабочек ночных, —
Вороний глаз, с приманкою из ягод
Отливно-цветных, синевато-чёрных, —
Пятнадцатилучистый сложный зонтик
Из ядовитых беленьких цветков,
Зовущихся — так памятно — цикутой, —
И липкие исчадия Земли,
Ужасные растенья-полузвери, —
В ленивых водах, медленно-текущих,
В затонах, где стоячая вода,
Вся полная сосудцев, пузырчатка,
Капкан для водной мелочи животной,
Пред жертвой открывает тонкий клапан,
Замкнёт его в тюремном пузырьке,
И уморит, и лакомится гнилью, —
Росянка ждёт, как вор, своей добычи,
Орудием уродливых железок
И красных волосков, так липко-клейких,
Улавливает мух, их убивает,
Удавливает медленным сжиманьем —
О, краб-цветок! — и сок из них сосёт,
Болотная причудливость, растенье,
Которое цветком не хочет быть,
И хоть имеет гроздь расцветов белых,
На гада больше хочет походить.
Ещё, ещё, косматые, седые,
Мохнатые, жестокие виденья,
Измышленные дьявольской мечтой,
Чтоб сердце в достовернейшем, в последнем
Убежище, среди цветов и листьев,
Убить.

Кошмар! уходи, я рождён, чтоб ласкать и любить!
Для чар беспредельных раскрыта душа,
И всё, что живёт, расцветая, спеша,
Приветствую, каждому — хочется быть,
Кем хочешь, тем будешь, будь вольным, собой,
Ты чёрный? будь чёрным, мой цвет — голубой,
Мой цвет будет белым на вышних горах,
В вертепах я весел, я страшен впотьмах,
Всё, всё я приемлю, чтоб сделаться Всем,
Я слеп был — я вижу, я глух был и нем,
Но как говорю я — вы знаете, люди,
А что я услышал, застывши в безжалостном Чуде,
Скажу, но не всё, не теперь,
Нет слов, нет размеров, ни знаков,
Чтоб таинство блесков и мраков
Явить в полноте, только миг — и закроется дверь,
Песчинок блестящих я несколько брошу,
Желанен мне лик Человека, и боги, растенье, и птица, и зверь,
Но светлую ношу,
Что в сердце храню,
Я должен пока сохранять, я поклялся, я клялся — Огню.

Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...

Другие стихотворения

Или войти, используя соцсети: